Три волшебные буквы

Александр Галич

Два немца бросили ее в помещение и быстро закрыли дверь. Хася подняла голову и оглянулась. Этот отсек примыкал к крематорию. Она знала, что выход отсюда один — в печь. Значит, пришел и ей конец. Некоторых девушек, находящихся здесь, она знала. Все они, как и она, были из вспомогательной бригады — сортировали обувь, одежду убитых и сожженных, выносили мертвых из бараков. Немцы до поры до времени оставляли их живыми. После трех бессонных ночей, проведенных под дулами автоматов, Хася очень хотела спать, только закрыла глаза, и провалилась в глубокий сон. Из колодца ее памяти пришла маленькая девочка, которая держала маму за руку. Это она, Хася, спешит сообщить папе и братикам, что уже ученица, что сегодня впервые встречалась с учительницей. А потом она увидела себя почти взрослой? В каком это классе было? Да, да, в восьмом. К ним пришел новый ученик. Классный руководитель представил его, назвал его имя — Симха Вайнер. Через несколько дней в классе стало известно, что отец Симхы был старшим лейтенантом и погиб в боях у озера Хасан.

... Кто-то потряс ее за плечо. Хася открыла глаза, и весь ужас ее положения к ней вернулся. С минуты на минуту их могли бросить живыми в печь. Девушка-украинка (Хася вспомнила, что ее звали Мария) обратилась к ней:

— Мы тут на стене прощаемся со своими батьками. Можешь ты также напишешь своим батькам?

Своим родителям... Перед глазами Хаси, словно живые, предстали они. Вот взяв за руки Хасю и братика, они идут в толпе евреев местечка к месту расстрела. Шуцман Григорий Грузицкий сменил у ямы Ваньку Майчука. Теперь он будет расстреливать ее семью. Хася знала этих парней. Они учились в одном классе с ее братом Яшей. Часто бывали у нее дома. Мама их не отпускала, пока не угощала. Они как будто стеснялись, и благодарили маму за угощение. Теперь Яша в боях, если еще живой, а эти оборотни повели ее семью на расстрел. Но ей удалось спастись. Когда шла колонна с обреченными на смерть к месту расстрела, в окружении двух немцев и двух десятков шуцманов, напротив двигалась группа украинских девушек тоже в сопровождении местных полицаев. Когда обе толпы сошлись, они остановились. Полицаи что-то сказали друг другу, немцы начали на них кричать, Хасе удалось перебежать к девушкам, которых отправляли на работу в Германию. У полицаев глаза были красные от ночной пьянки, и они не обратили на Хасю внимание. На станции она записалась как Фросина Мазур. Никто из девчат ее не выдал.

В Германии, вблизи от Мюнхена она попала к бауэру. На днях он получил траурное сообщение, что его сын Курт погиб на Украине в бою с партизанами. Старый бауэр решил, что это она, украинка, его убила. Ведь она с Украины и могла быть партизанкой. Он применял к ней пытки, чтобы она призналась, что его убила. Она убегала. Ее ловили, и возвращали к сумасшедшему старику. А после третьего побега она попала в Освенцим.

Хасю сразу не послали в крематорий, как многих других. Она попала во вспомогательную бригаду.

Теперь немцы, готовя лагерь к взрыву, решили уничтожить и их, чтоб никто не мог свидетельствовать, что здесь творилось. Она подумала: «Написать прощальные слова? Возможно, действительно написать. Но никому их адресовать не будет. Пусть тот, кто здесь будет, знает, что вместе с другими узниками погибла и она, еврейка».

И Хася написала три еврейские буквы:

Француженка, которая лежала на полу, с удивлением ее спросила на идиш: «Ты еврейка?» Хася только махнула головой.

... Уже несколько дней они слушали канонаду, доносились и выстрелы из автоматов. Вот и сейчас очень близко затрещали пули. Кто-то сильно стукнул в дверь и она открылась.

Молодой солдатик крикнул:

— Девушки, вы свободны!

Хася вышла на территорию лагеря. Рядом с ней была француженка. Она шепнула Хасе, что ее зовут Жанна. По лагерю, шатаясь, двигались не люди, тени.

Около ворот в снегу валялся лозунг «Арбайт махт фрай», который все время висел на них. На территорию лагеря входила группа солдат. Увидев живых девушек, она остановилась. Хасе показалось, что в этой группе ее Симха, бросилась к нему с криком «Симхеле!» и поцеловала. Солдат удивленно посмотрел на нее. Она поняла, что ошиблась. Раздалась команда и солдаты пошли в лагерь.

Они вдвоем шли, куда глаза глядят. Еле переставляя ноги, все-таки добрались в какое-то село. Все дома заперты. Лишь в одном распахнуты двери. Девушки заглянули сквозь открытую дверь. Видно, хозяева быстро бежали, оставив на столе неоконченный обед. Наверное, здесь жил фашистский холуй.

Хася и Жанна вошли в дом, закрыли дверь на крюк, взялись за еду. А потом, только улеглись на диване, мгновенно уснули. И к Хасе явились родные люди.

...Школьный выпуск. Родители грустные, хотя радоваться есть чему: их доча получила аттестат зрелости отличника. Грустно было ее папе и маме, ибо три дня назад получили письмо от сына Яши, который служил около Бреста. Он писал, что им выдали так называемые медальоны, а в них имена солдата, его отца и отца адрес. Родители чувствовали, что это не зря. Со дня на день может начаться война. Отец старался успокоить жену:

— О какой войне ты говоришь? Ты ж слыхала по радио заявление ТАСС, что Германия придерживается пакта о ненападении на СССР.

Хася и Симха вместе со всеми выпускниками пошли к реке встречать рассвет. Но рассвет был необычный. Перед появлением солнца небо стало ярко красным, словно вобрало в себя кровь, которая с этого дня — 22 июня — полилась рекой. Не знали эти юноши и девушки, что немцы уже перешли границу, что они уже бомбили Киев, Житомир и другие города... А они говорили о своем будущем, не зная того, что у многих будущего нет...

Ее подруга что-то сказала, и Хася открыла глаза. Жанна предложила вместе добраться во Францию, в ее родной город, откуда фашисты забрали ее, подпольщицу в Освенцим. Хася плакала, вспоминая свое родное местечко на подолье, своих родителей, братьев, Симху. Наконец она согласилась с доводами Жанны.

— В Европе война заканчивается, — говорила Жанна. А нас ждет новая борьба за наше будущее, за Израиль.

Хася впервые слышала такое. Оказывается, евреи должны иметь свое государство. Тогда им не будут угрожать никакие погромы...

Солдатика, которого Хася внезапно поцеловала, звали Михаилом Кацом. Его волновал вопрос: кто эта девушка? Как она попала в этот лагерь и как осталась жива?

Обходя здания, оставшиеся целыми, Михаил и попал в тот отсек, где девушки ожидали свой смертный час, и на стене оставили прощальные слова. Сердце его замерло, когда он увидел еврейские буквы. Значит, среди тех, кто прощался здесь с жизнью, была еврейка или еврей... А сами буквы, что могут означать? Он переписал все надписи на стене, особо выделил еврейские буквы. И когда через четыре месяца после освобождения Освенцима, окрыленный радостью Победы, он оставил свой автограф на стене Рейхстага, рядом со своим именем написал и эти три буквы...

Прошло полгода их пребывания во Франции. Хася и Жанна посещали специальные курсы, где изучали условия ведения сельского хозяйства в Палестине, учились стрелять из разных видов оружия, замаскироваться и т.д.

Несколько раз Хася писала в родное местечко — на имя председателя сельсовета, соседей украинцев, спрашивая их о судьбе Яши и Симхы Вайнера. Наконец, пришло письмо от Мойше Когана, бывшего фронтовика, раненного в боях за Киев. Он писал о том, что все евреи погибли, кроме тех, кто вырвался в эвакуацию. Далее Мойша сообщил, что Яша в первые дни войны попал в плен и был по-зверски убит немцами на глазах всех однополчан и написал, что Симха Вайнер в ожесточенном бою сгорел в танке, ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Хася и Жанна успешно окончили учебу и, преодолевая большие трудности, добрались в Палестину. С первых дней включились в бои. А 14 мая 1948 года их часть была в Тель-Авиве. Вместе со всеми евреями, танцевали на улицах молодого города. Их сердца переполняли радость и гордость. Им хотелось крикнуть на весь мир: «Слушайте все! ИЗРАИЛЬ! Мы никогда и никому не отдадим нашу святую землю».

Прошли годы, десятилетия. Давно Хася не воюет, давно замужем. Здесь в кибуце, работают ее муж и дети. Одного сына назвала Симхеле, в память о погибшем друге. Он окончил военное училище и стал офицером Армии Обороны Израиля.

Осенью 1989 года семья семья Михаила Каца получила разрешение на выезд в Израиль. Перед отъездом он решил исполнить то, что просила девушка-украинка Мария, написав на стене в Освенциме: «Каждого, кто прочитает эти строки, прошу сообщить в село С. моей матери Галине Вовченко, що ее дочка Мария погибла ночью, 27 января 1945 г». Долгие годы он не сообщил эту странную весть в село Страженцы — пусть мать еще надеется, что ее доця вернется. А теперь перед отъездом в Израиль, он обязан сообщить матери незнакомой девушки...

Письмо направил в адрес председателя сельсовета. И был очень удивлен, когда ответ пришел от самой Марии. Она писала, что внезапный удар советских войск, освободивших Освенцим, спас ее и других девушек, которых фашисты намеривались в эту ночь убить. Далее в письме Мария пригласила Михаила в гости. И он решил поехать: возможно, Мария поможет узнать, кто написал эти таинственные буквы, которые все эти годы тревожат его душу. Но Мария не смогла ему помочь. Лишь вспомнила, что их написала чернявая девушка. Потом она видела ее вместе с француженкой.

Приближалось 50-летие освобождения Освенцима. Туда решил поехать Михаил. Такое решение приняла и Хася. Они летели в одном самолете, но не знали друг друга. На территории бывшего лагеря внимание Михаила привлекла пожилая женщина, которую он видел в самолете. У нее через плечо висела сумка, а на ней были вышиты те же еврейские буквы. Михаил подошел к ней: «Извините». Она остановилась, внимательно посмотрела на него, и что-то неуловимо знакомое показалось ей.

— Я написала эти три буквы на стене в Освенциме в ту ночь, когда нас собирались убить. Это первые буквы имен папы, мамы и мое имя — Шмил, Двойра и Хася...

— А я тот солдатик, которого вы поцеловали в ночь освобождения Освенцима, — сказал, улыбаясь, Михаил. — Задумался. Потом продолжил: — Почему же эти буквы на всю жизнь засели в моем сердце, и в чем их волшебная сила? — спросил Михаил. И сам же ответил на эти вопросы:

— Наши враги раньше и теперь стремятся убить наше будущее нашего народа. Но наш народ жив. Появляются новые родословные. Основателями вашего рода являются ваши родители. Хотя фашисты их убили, ваш род жив. В 1945 году, когда вы написали эти буквы, живой в вашем роду были лишь одна Вы. Теперь в вашем роду, как вы мне сказали, 15 человек. Снова расцветут в нашем народе деревья родословия, вот в чем смысл этих трех букв, их волшебная сила.

Манус Ядушливый,
читатель журнала «Я», Бруклин.