Одинокий туман
Жил был туман. Жил он так, ничего себе и был обычно добродушный, слегка влажный, но очень томный. Любил забираться по утрам на деревья и рассматривать ребятишек, бегущих в школу и кричащих что-то на непонятных ему языках.
Туман никогда не ходил в школу, но подозревал, что это наверное здорово — струиться по камням, начинаясь за много кварталов от школы и сливаясь в конце концов в широкий, искрометный, резвящийся и излучающий огромной силы энергию поток, навстречу жизни. Дети забегали в школу, и наступала тишина.
Взрослые не возбуждали такого любопытства, сонно влача себя в разных направлениях.
Потом приходило Солнце. Вообще-то оно было старым приятелем, но тем не менее, не церемонясь, разгоняло своими лучами сначала края неуклюжего тумана, подбираясь все ближе и ближе к его серому центру. Туман не спорил. Он всегда был добродушный, этот мягкий увалень и стараясь не обжечься, он уходил по земле куда-нибудь, где можно было задремать под кустиком, поджидая пока Солнце не вывалит щедро свое тепло и не уйдет за горизонт, важно и медленно.
Ночь спускалась на Землю. Туман выплывал под ее покровом и парил над домами, заглядывая в кухни, где варилась аппетитная еда и люди смеялись и плакали, что-то рассказывали друг другу, укладывали детей спать, а потом шли сами. И очень часто самые молодые из них ласкались и дурачились как дети, которых они уложили спать. Потом они уставали и засыпали, обняв друг друга. И пока сон забирал их обоих, туман подбирался к окошку поближе, закрывая его своим телом от назойливого света уличного фонаря.
— Сергей Жеребчевский,
Нью-Йорк
НЕДОПЕТАЯ ЛЮБОВЬ
Помню ту зеленую поляну,
Моря синь, душистые цветы.
Мы вдыхали аромат их пьяный
И читали белые стихи.
Ты шептал: «Любимая, родная,
Подарю тебе я целый мир, -
Говорил мне, нежно обнимая, -
Божество мое! Ты — мой кумир!»
Млечный путь нам мило улыбался,
И Луна светила с высоты,
Шум прибоя мерно раздавался,
Нам казалось, в мире — только мы.
Тишина и ночь, мечты и грезы,
Все смешалось в моем сердце вдруг,
Были мы тогда с тобой моложе,
Где теперь, мой повзрослевший друг.
Не сложилась наша серенада,
Не сбылись те дивные мечты,
И не стала я тебе отрадой
И живительным глотком воды.
Все ушло — остались только грезы,
Не придется свидеться нам вновь.
На алтарь судьбы несу не розы,
А лишь недопетую любовь.
— Александра Илазарова,
Нью-Йорк.
Встреча
Я в череде похожих дней,
Услышал милое о-кей,
И как журчание ручья,
Ваш нежный голос слышу я.
Мои года пошли на убыль,
Я будто с вами с детства рос,
Я помнил эти плечи, губы,
И золотистый цвет волос.
И двор, в котором все знакомы,
И взгляд лучистых Ваших глаз,
И поцелуй в подъезде дома,
В любви признанье в первый раз.
И это все когда-то было,
Ну пусть не с вами, пусть с другой,
Но что так сердце вдруг забилось,
Вы все равно тому виной.
— Марк Жеребчевский,
Бруклин
|