Шесть миллионов
Скрипка жалобно стонет,
Будто опять хоронит
Цилю, Янкеля, Песю,
Рахильку, Дувыда, Несю,
Сурку, Фишеля, Лею —
Шесть миллионов евреев,
Заживо погребенных,
Расстрелянных и сожженных.
Душу рвет галерея
Из шести миллионов евреев.
От скорбных еврейских порогов
К Бабьим Ярам дорога.
Их много — больших и малых,
Залитых кровью алой.
Кровью Цирыл и Нюмы,
Нахмена, Хаскеля, Блюмы,
Арона, Ушера, Леи —
Шести миллионов евреев.
Черным кровавым гостем
Обрушился град Холокоста
И содрогнулась планета
От лагерей и гетто.
В диких когтях Холокоста
Ветвь родовая застыла,
Последним пристанищем стала.
На многих еврейских могилах.
В грустный весенний вечер
Зажжем поминальные свечи,
Вспомним о горькой разлуке
И нестерпимые муки
Хаима, Бейлы, Туни,
Мотеля, Куки, Уни,
Двойры, Сарры, и Леи —
Шести миллионов евреев.
В нижайшем поклоне застынем
Пред памятью всех поколений —
Никто не забыт и ничто не забыто —
Нет у трагедий забвений.
Помянем Мерьим и Сосю,
Айзика, Ицика, Мосю,
Лейку, Шпрыню и Лею —
Шесть миллионов евреев.
Поклонимся общим могилам,
Где камешки в душу глядят,
На идиш и на иврите:
«Храните наш мир!» — говорят.
Здесь сердце бьется неровно:
Оно здесь не в силах молчать,
Душа заливается кровью,
Не устает причитать:
Никто никогда с того света
В гости не приходил —
К нам никогда не вернутся
Мора, Туба и Хил.
Скорбно под ветром осенним
Пламя свечи дрожит,
Память адом кромешным
В огне Холокоста кружит.
Пепел шести миллионов
В наши сердца стучится,
Черный кошмар Холокоста
Ночами нам часто снится.
А скрипка все стонет и стонет,
Будто опять хоронит
Берале, Фрейду, Басю,
Абрама, Мойшале, Масю,
Куню, Чарну и Лею —
Шесть миллионов евреев,
Шесть миллионов евреев.
— Анна Браверман, Бруклин.
Прощание с родиной
О, как мне тяжко, сердце замирает,
И утону в слезах, наверно, я.
Друзья мои, конечно, понимают
С тобой прощаюсь, Родина моя!
Народ еврейский, всегда ты был изгоем.
Нам уготована нелегкая судьба.
И гонит нас теперь из собственного дома,
И гонит нас теперь безумная толпа
Что ждет нас впереди? Что нам судьба готовит?
Неужто, мы найдем в другой стране покой?
Забудем навсегда про гетто и погромы,
Гражданскую войну и коммунизма строй.
Не думал никогда, что буду эмигрантом,
Покину город свой, друзей и отчий дом,
На Родине своей я стану иностранцем,
На Родине своей до боли мне родной.
Мотор уже ревет, машина ввысь взмывает,
А я, закрыв лицо, рыдаю, как пацан.
Осталась далеко Россия — мать родная,
А подо мной безбрежный, синий океан.
Да, все это пройдет, — я стану гражданином,
С восторгом буду петь американский гимн.
Но Родина Ташкент — она моя святыня
Мой дивный город детства, мой город теплых зим.
— Александра Илазарова, Нью-Йорк.
Книги далекого детства
Рыцари в старых доспехах,
Помнят ристалища гул,
Ветхий и новый заветы,
Царского пира разгул.
Дамы сердец их горячих
Ждут у стены крепостной,
Часа секретных свиданий,
Страстной любви неземной.
Воинства этого витязь,
Всадник «Сверкающий Меч»,
Лихо врагу отсекает
Подлую голову с плеч.
«Рыцарь, лишенный наследства»...
Воин, пронзенный стрелой...
Книги далекого детства,
Вы остаетесь со мной.
Вы сохраните молчанье
Тайны Великой мечты,
Старого света преданья
В славе нетленной красы.
18-24 июля 2005 года.
— Джефф Хазан, Бруклин, Нью-Йорк
|