 Продолжение. Начало в №16. Вторая часть в №17. Третья часть в №18.
Мерседес жила в Харькове. Хозяйка, мама капитана, встретила ее с таким восторгом, что у Мерседес сразу стало тепло на душе. До и после работы хозяйка протирала ее бархатной тряпочкой, а бывший капитан, время от времени, промывал бензином ее литеры и смазывал механизм. Стояла она на отдельном невысоком столике и, заканчивая работу, хозяйка никогда не забывала накрыть машинку футляром и дать ей отдохнуть.
Хозяйку часто приглашали через специальную организацию на конференции, большие совещания, торжественные вечера, партийно-хозяйственные активы. Ее везде знали, как хорошего работника, и она много трудилась вместе с Мерседес.
А то, что печатала теперь Мерседес, она никогда не печатала раньше: длинные доклады, выступления, речи, лекции. Она печатала о битве за урожай, о повышении производительности труда, о ремонте сельхозтехники, о соцсоревновании, о безродных космополитах, о низкопоклонстве перед Западом, о соцсобственности, о великих праздниках и трудовых буднях, о долге коммуниста, о дружбе народов, об оголтелом империализме, о помощи братским народам, об убийцах в белых халатах, об израильской военщине, о борьбе с вульгаризаторами марксизма-ленинизма, о ведущей и направляющей роли партии, о народной демократии, о... в общем, много о разном и разного о многом. Но о чем бы ни шла речь, заканчивалось всегда словами: «...великий друг и учитель, великий и мудрый вождь товарищ Сталин». Это мучительно напоминало Мерседес что-то из ее прошлого, но что — она не могла вспомнить... Правда, через некоторое время эти фразы были заменены другими: «Наш дорогой Никита Сергеевич», а затем: «Наш дорогой товарищ Леонид Ильич», но никаких изменений в работе и жизни Мерседес не происходило: буквы есть буквы, а слова — слова.
Но потом вдруг эта бурная жизнь закончилась. Хозяйка как-то сказала детям, что они уже взрослые, самостоятельные, со своими семьями и заработком и что ей пришло время выйти на заслуженный отдых. Дети единодушно одобрили решение мамы, и она накрыла машинку большой красивой салфеткой. Мерседес загрустила — как жить без работы?
Вскоре хозяйка сказала сыну: «Мерседес должна вернуться к своему законному хозяину, тем более, что она может значительно облегчить тебе работу». И сын унес машинку к себе домой.
Здесь пошла совсем другая работа — заявления, жалобы, иски, протесты, возражения, иногда — статьи, большинство из которых, по словам хозяина, никто не хотел публиковать, причем, он добавлял совершенно непонятное для Мерседес: «Они советуют менять фамилию».
Однажды Мерседес напечатала заявление хозяина о выходе его из партии, ввиду несогласия с национальной политикой этой же партии. Хозяина два раза вызывали в какое-то учреждение, а потом оставили в покое (видно, в самом учреждении дела пошли неважно).
Люди продолжали приходить к хозяину, и он помогал им, чем мог. И даже когда он сам вышел на пенсию, Мерседес без работы не стояла.
Потом она печатала какие-то странные документы об обмене квартир, о неслыханной раньше приватизации, копии каких-то ордеров, решений исполкомов, свидетельств о рождении и браке, свидетельств о смерти. Хозяин только этим и был занят, и все спешил...
Очевидно, в какой-то связи с этой толстой пачкой подготовленных документов, хозяин повез Мерседес в дом, на вывеске которого было что-то сказано о культуре. Там серьезные, но явно неумные и малокультурные люди заявили хозяину, что Мерседес — большая редкость и антикварная вещь (она даже обиделась: «На каком основании они считают меня такой старой?»). Короче, все разговоры сводились к тому, что если хозяин хочет вывезти эту вещь с собой, то он должен уплатить (Мерседес возмутилась: опять?!) три тысячи рублей. Она заволновалась («а вдруг у хозяина на этот раз не окажется такой суммы?»). Хозяин активно возражал, доказывая, что это нонсенс, но «культурные» люди настаивали на своем, и пришлось уплатить.
Затем они долго летели на Запад. Стюардессы говорили на незнакомом языке, повторяя в разных сочетаниях и интонациях слово «ОКЕЙ». Когда прилетели на место, то первое, что пришло Мерседес в голову: не придется ли вновь переносить эту ужасную мучительную операцию по замене шрифта? Но все прошло спокойно, и скоро хозяин опять стал печатать на русском языке. Теперь это были письма в редакции газет и журналов, статьи, военные воспоминания, рассказы... и все, так или иначе, публиковалось, и не пришлось менять фамилию. А темы были интересными и острыми... Одним словом — свобода.
Здесь рядом с Мерседес на одном столе стоит черный блестящий телефон. Она знает, что этот аппарат наделен высоким интеллектом и многое умеет. Может даже записывать речь и потом воспроизводить ее человеческим голосом. Он имеет феноменальную память и запоминает семизначные номера других телефонов. Он может говорить тихо на ухо человеку, и может громко кричать на всю комнату... Правда, с Мерседес у него доверительных отношений не сложилось. Создалось такое впечатление, что они терпели друг друга, а что им оставалось делать?
Однажды, когда дома никого не было, телефон вдруг сказал: «Уважаемая Мерседес, вчера я невольно стал свидетелем разговора между хозяином и его внуком»...
Мерседес довольно резко сказала: «Нехорошо подслушивать чужие разговоры».
Но телефон продолжал: «Пожалуйста, Мерседес, не сердитесь на меня. Разговор шел о Вас (Мерседес насторожилась). Внук сказал: «Теперь, дедушка, тебе больше не нужна Мерседес и ты все можешь печатать на компьютере»...
«Ой, Боже мой!» — у Мерседес перехватило дыхание.
Телефон продолжал: «Не волнуйтесь, Мерседес. Вы знаете, что ответил хозяин?».
«Что?», — едва слышно выдохнула Мерседес?
«А вот что. Хозяин сказал: Мерседес верно служила моей маме и уже давно служит мне. Я не консерватор, компьютер — хорошая вещь, но он не сможет полностью заменить Мерседес. Только с нею первой я могу делиться своими мыслями. Она понимает меня с полуслова и умеет хранить тайны. Она мне будет нужна до конца моей жизни».
Мерседес, не сдержавшись, радостно вскрикнула: «Ага!».
Недавно ей «стукнуло» 65 лет, но она считает себя дамой в бальзаковском возрасте. Она по-прежнему привлекательна, деятельна, всегда готова к работе, доказательством чего является эта сказка...
Леонид Квальвассер. |