Когда открыты двери рая...

Вдруг заиграла полифония телефона — «Имперский марш». Адам, не торопясь, пересек комнату. Подержал в ладони бьющийся от судорог телефон...

— Слушаю.

— Адам, что ты так долго? Каждая минута на счету.

— Владлен, что стряслось? Не мельтеши.

— Андрогин в твоем округе!

Адам легко поморщился:

— И стоило меня поднимать ни свет, ни заря?

— Как будто ты спал? — парировал Влад. — Собирайся... только что аналитики выдали заключение. Вероятность появления еще одного девяносто семь процентов.

— Как определили? — поинтересовался Адам.

— Электронная почта. По структуре писем. Парня зовут Дмитрий, девочку — Наташа. Но это их подписи — не ручаюсь, что имена настоящие. Она откуда-то из Подмосковья. Парень из Киева. Более точно не скажу, пока что получилось определить только внешние шлюзы провайдеров.

— Эсбэшников подняли?

— Нет. Это твоя забота, пусть заодно передают всю информацию сразу на тебя. Удачной охоты...

— А кто со стороны девочки? — запоздало спросил Адам, но в трубке уже мерно билось электронное сердце. Адаму иногда казалось, что человечество раскинуло над планетой незримую сеть. Знать бы еще, не пожалует ли паук в такое заботливо созданное логово? Или уже пожаловал — и все, что происходит, следствие человеческой безалаберности.

Адам прошел на кухню, быстро приготовил немудреный завтрак: кофе, тосты, сыр, немного меда, апельсин. Времени особо не было, но Адам не собирался спешить. Ничего с еще одним малолетним психом не сделается — перехватим.

Глянул в окно, на залитый солнечным светом двор — по дороге в обнимку возвращалась домой влюбленная парочка.

— Ненавижу... эту чертову любовь, — процедил Адам и опустил жалюзи.

Прошел в кабинет, выбрал из россыпи «корочек» что-нибудь повнушительнее и ближе к Украине. Интерпол? Или просто высокий чин СБУ? «HATE»1 снабжала своих сотрудников документами на все случаи жизни... и смерти.

Адам сделал несколько звонков и довольно улыбнулся, представив, как заработали шестеренки государственного аппарата, как забегали муравьишки-опера и неторопливые жуки-чиновники. Скоро в его распоряжении будет огромная сила. Но справится ли она с той Силой, что толкает парнишку, еще неизвестного Адаму, на самоубийственный путь. Мотылек... Бедный, глупый мотылек. Адам не мог ему позволить достичь своей цели.

— Бедный мальчик, ты всего-навсего полюбил не ту девочку... — прошептал Адам, замирая в кресле. Предстояла неприятная процедура — он должен был вспомнить, что это такое... чувствовать.

Адам воскресил в памяти давнее свое стихотворение (Заклинание? Мантра? Суеверие?) — он так становился собой. Смешно? Наивно?

— Да, смешно... и страшно, — пробормотал про себя Адам, закрывая глаза и вслушиваясь в теплое биение сердца.

Строки легко вернулись, как будто только и ждали, когда он позовет.

«Легко склонюсь над белизной руки и поцелуй запечатлею скромно. Меж нами пропасть, и она бездонна, меж нами ярость и покой реки. Я промолчу. Сегодня много слов. Но ни о чем тебе они не скажут. Картины пишут маслом, хлеб им мажут. Да, путь иронии, увы, давно не нов...

И за улыбкой спрячу вновь сомненья. Быть может, без тебя вся жизнь забвенье. Быть может, сон, забвенье — это жизнь. Я на краю, с улыбкою... «Держись»... Сомкну ряды советов и запретов. В тени церквей, костелов, минаретов я посмотрю на небо...Пустота. Да, я не тот, и ты уже не та. И сказка поросла сибирским мохом. Драконы в книгах. Рыцари в стихах. Но вдруг по сердцу льдом, огнем и током. И завершится предпрощальный взмах. Руки. Твоей. Коснуться бы и скрыться. Чтоб не мечтать, не помнить, не молить. Но память бьется, словно в клетке птица. О, если б эту клетку отворить. Но нет ключа. Кровь слишком горяча. Рассудок слишком холоден и точен. Я как клинок. Иззубрен, вновь заточен. И закален.

Быть может, я прощен?

Собой, далеким небом... И память милосердно тает снегом. Осколком льда и полуночных снов...

Как много слов...Над правдою покров, над страхом, что придется оглянуться, и беспокойно в пять утра проснуться. Увидеть — я один, ты не одна. Прости. Права. Конечно, ты права. И мне ли спорить? Мне ли понимать? Осталось верить, безнадежно ждать.

Легко склонюсь и задержу мгновенье. Коснусь твоей руки я легкой тенью. И прочь уйду. Забуду? Не пойму? Куда рассудку в бой, где бьется сердце? Клинок из ножен, En garde и терция. Укол так точен, твой ответ точней. И сердце бьется тише, холодней. Дуэль двух взглядов. Как не проиграть, когда твои глаза сияют светом. Стальной клинок истает ломким пеплом. Как проиграть? Да просто. En garde.

Ты в мыслях, в пламени, в молитве...Ты везде.
Но не со мной...
Ты не моя... Как жаль...
И я не твой».

Боль... Сердце зашлось в истерике, когда память вернулась алым пламенем далекого рассвета.

Адам скрючился в кресле — переждать, перетерпеть, переболеть. Он знал, что это пройдет — скоро, скоро. И тогда получится здраво рассуждать, настроиться на того паренька.

А ведь Дмитрию даже похуже... Все его естество нацелилось на встречу с любимой.

— Ничего, — прошептал Адам, — ничего у тебя, малыш, не получится.

Ненависть омыла прохладной родниковой водой рассудок — и Адам расслабился. Первый приступ — самый тяжелый.

Где-то рядом запульсировало обжигающее тепло истинной любви. Адам мысленно отстранился — только бы не поддаться этому... Значит, аналитики «HATE» не ошиблись — андрогин где-то поблизости. В городе. Теперь Адам знал, куда направляется парень. На вокзал. Поезд... «Киев — Москва». Странное знание такого же проклятого. Глупый мальчик — был бы постарше, вырвался бы из города самолетом или машиной. Так нет же, поездом.

Тоненько пропел телефон — предупредили, что подъехало такси. Адам провел рукой по книжным полкам, выключил компьютер. Трудно покидать свой замок, да, рыцарь? Замок, в котором никто никогда не будет тебя ждать.

Пора.

Адам сделал еще один звонок — назначил встречу около поезда парням из «Управления по борьбе с компьютерными преступлениями», чтобы дать им последние указания. Точнее, они сами настояли на встрече — видимо особо не поверили его коду и допуску. Что ж, их право... Полномочия, которые предоставлены Адаму, кого угодно удивят. Он разве что Луну не мог с неба достать. Хотя... Если обратится в NASA...

На вокзале его уже ждали. Возле вагона топтался майор и двое в штатском.

— Меня ждете? — поинтересовался Адам.

— Майор Петр Нечайко. Покажете документы? — протянул руку майор.

— А если нет? — Адам не стал спорить и отдал документы.

— Так. Адам Кшетусский, полковник... Ага. «Кобра». Вы поляк, Адам?

— Наполовину, — легко улыбнулся Адам. — Мать русская. Итак, Петр, продолжим? Вы убедились в моих полномочиях?

— Простите, Адам, — развел руками Нечайко. — Но я должен был проверить — вы потребовали слишком много. Могу я узнать, зачем вы ищете того мальчика?

— Вирус. Психотропный. Распространяется через сеть. Абсолютно новая разработка, — Адам выдавал информацию отрывочными предложениями — он давно заметил, что так военные понимают быстрее.

— Признаки? Последствия? — подскочил один из парней в штатском.

Адам с любопытством глянул на него — галстук повязан каким-то жутким узлом, красные глаза, бледная кожа. Точно компьютерщик.

— Влюбленность в объект, находящийся в любой точке Земли. При достижении цели резко прогрессирующая шизофрения с последующим полным разрушениям психики.

Парень возбужденно закивал:

— Ясно. Вы локализовали код?

— Пока еще нет.

— Мы могли бы...

— Хорошо, — оборвал его Адам, — как только что-то станет известно, я вас подключу. Пока же от вас требуется локализовать местонахождение машины, с которой заходили на тот почтовый адрес, определить имя и найти качественную фотографию. Имя и фотографию мне на мэйл и на телефон SMSкой. Машину просканируйте от и до — вирус мог остаться на винчестере. Справитесь?

— Без проблем, — радостно воскликнул парень, чуть ли не пританцовывая от нетерпения.

— Тогда пора.

— Удачи.

Адам легко заскочил на подножку вагона. Как только он подошел к своему купе, пол немного качнулся. Перрон все быстрее и быстрее убегал за окном.

Все... Что можно, сделано. Остальное зависит только от Адама.

Осталось дождаться, пока компьютерщики передадут ему данные о личности парня. А там Адам его возьмет. Сам или же с помощью спецов — это уже не важно. Только бы найти раньше, чем...

Два сердца в этом поезде пульсировали в одном ритме. Дмитрий рвался навстречу своей любви. Адам шел за ним, чтобы помешать... И унять хотя бы на мгновение боль в своем сердце. Боль давней потери самого себя.

Небо над Ярославлем затянули низкие, тяжелые тучи. Над Волгой полыхали далекие зарницы, отбрасывая на воду алые блики.

Гроза... Пройдет мимо? Или грянет изо всех сил?

На набережной никого не было. Лишь какая-то высокая светловолосая девушка, облокотившись на перила, упрямо смотрела на темные волны великой реки, не замечая, что погода уже распугала гуляющих.

Раздалась мелодия. Простой, четкий ритм. Девушка достала телефон из кармашка блузки и, откинув прядь волос, поднесла к уху.

— Ева? В твоей зоне появился андрогин. Вероятность девяносто семь процентов... Девочка. Примерный возраст — пятнадцать-семнадцать лет. Возможное имя — Наташа. Информация не проверена, но скоро получишь данные и фотографию.

— Хорошо. Где предполагается встреча?

— Наш сотрудник уже напал на след. Встреча предвидится в Москве. Направляйтесь туда.

— Как мне с ним связаться?

— Адам Кшетусский сам свяжется с вами.

Соединение завершено. Ева непонимающе уставилась на экран мобильного. Она не ослышалась?.. Адам? Но это невозможно!

Скользят мимо окна деревья, домики, дороги, мосты.

Ритмичный звук колес. Мерное покачивание вагона. Адаму всегда нравились поезда — волшебные паромы из сегодня в завтра. Уснул — и ты не только на тысячу километров от прошлого, но и на десяток часов.

Попутчики уже переоделись и бросились инспектировать ближайший туалет — устоявшаяся традиция в поездах. Адам переодеваться не стал. Если встретится тот парень Дмитрий, времени не будет переодеваться в более удобную одежду.

Адам вышел в коридор, облокотился на стену и засмотрелся в окно. Так немного легче. Сердце, избавившееся от оков самоконтроля, частило болью. Фантомной болью половинки.

Соседи по одному проскользнули в купе и зашуршали газетами, кульками, выкладывая на стол еду.

Адам насмешливо пропел под нос строчку из «Машины времени»:

— Вагонные споры последнее дело, когда уж нечего пить. Но поезд идет, бутыль опустела — тянет поговорить...

А ведь придется. И выпить придется, и поспорить. Таковы уж обязательные правила путешествия в поезде. Жертвоприношение добродушному богу бесконечных рельсов и могучих тепловозов.

Адам обзвонил ребят из Москвы, но данные по девочке еще не поступили. Остается надеяться, что напарница из Подмосковья успеет перехватить Наташу. Надо бы, кстати, позвонить коллеге. А то невежливо получается... Глянул на номер, пришедший SMSкой. Выбрал его. И когда уже пошел звонок, понял, что номер очень знаком... слишком знаком.

— Алло.

Голос Евы. Ну, конечно же...

— Привет, — горло перехватило, но Адам справился с собой.

В ответ — молчание.

— Меня не предупредили, что это будешь ты, — продолжил Адам уже спокойней, — я разберусь, почему...

— Ты... против? — голос Евы дрогнул. — Почему? Все в прошлом, забыто...

— Против? — Адам позволил себе усмехнуться. — Нет. Скорее даже наоборот. Ты и сама все понимаешь... Как андрогин? Вычислила ее?

— Нет, пока не определила. А ты? С ФСБшниками связался?

— Да. Со старым знакомым — полковником Драгуновым. Он в курсе.

— Он знает... про нас?

— Он друг, — отрезал Адам. — Нужна будет помощь — обращайся к нему.

— И к тебе?

Адам промолчал. Сердце предательски дрогнуло...

— Ева... Не надо. Я не забыл. Не смог. Я ответил на твой вопрос?

— Адам, а если мы не правы?

— Как это? — удивился он. — Ты не доверяешь «НATE»?

— Не знаю, — раздраженно ответила Ева. — Все меняется. Может, и любовь изменилась. Может, это новая сущность. Может, мы, люди, не зная причины, не правы? Совершенно, абсолютно не правы? Может, так и должно быть? Может, люди искупили первородный грех...и нам открылись двери в небо.

— Открылись двери в Рай, — Адам хмыкнул. — Ты всегда была слишком... верующей. А для меня все это — зло. И мне плевать — Божий это промысел или нет. Если все вернутся в небо, что останется? Пустая планета? Нет, Ева, я буду с этой напастью бороться, пока хватит сил.

— А если все... уйдут? Что тогда? — тихо спросила она.

— Тогда... я приду.

Резко оборвал связь. Глухо выругался про себя. Зря он так — Ева ни в чем не виновата. Да, черт побери, он не забыл...

Слегка перекусив, Адам отправился в путешествие по вагонам. Вдруг получится поймать Дмитрия так. Случалось и такое. Андрогины становились слишком романтичны. Адам помнил историю, как Джош Фатор поймал андрогина на том, что тот распевал всю ночь песни о любви. Всех достал в автобусе. Тогда Джош тихонько подошел к нему и щелк! — капсулой с парализатором. И все... Или вот, история с художником — того выдали эскизы на салфетках...

Так что Адам не хотел упускать возможность.

Молодежи много, но все не то. СБУшники уже проверили всех Дмитриев в поезде. И никакого результата — два старичка, трое с женами. Парнишка, скорее всего, подписывался не своим именем. Молодец.

Вначале Адама заинтересовала развеселая студенческая компания. Но... не было чувства приближения к андрогину. Не то... Привлек, правда, внимание один парень, что-то упорно записывающий в тетрадке. Стихи? Но, как выяснилось, всего лишь отчет о командировке.

Так ничего и не приметив, Адам вернулся в свое купе. В соседнем белобрысый парнишка упорно резался в какую-то игру. Адам, кажется, играл в нее когда-то, но уже подзабыл, что там к чему... Подумал, а не достать ли свой ноут да сразиться с парнем по сетке? Нет, решил не садить батареи — графика сожрет заряд за час-полтора. А ноутбук еще пригодится.

В купе забрался на верхнюю полку, попил минералки и решил проверить почту.

С легким щелчком открылся ноутбук. Загрузка операционки... На рабочем столе замерла картинка. Фотография Евы.

Адам нежно провел кончиками пальцев по холодной пленке экрана.

Подключил к ноутбуку мобилку. Немного помурлыкав, телефон подсоединился к инету. Но с видимым трудом — базовые станции на этом отрезке пути стояли довольно далеко друг от друга.

Информация о Дмитрии и Наташе так и не появилась. Адам сбросил пару писем в Киев и Москву — пусть поторапливаются.

Открыл Word.

Пальцы замерли на клавиатуре.

Адам на миг закрыл глаза, представил себе образ Евы. И сразу же пришли слова, вплетаясь в ритм перестука колес.

«Прости меня за то, что был собой. За то, что не менялся год от года. Ты спросишь: «В одиночестве свобода?» Отвечу: «Только там нашел покой». Прости, ответить вряд ли в силах я. Так жаль, что истины не хватит на ответы. Растерзаны апрельские рассветы холодным хриплым кличем воронья.

Ты не поймешь. Потемки на душе. Все объяснения — избитые клише. И все слова истерты мной до звуков. Порой мы истину искали среди слухов. Порою находили в тишине. Но проще все...Да, истина во мне. В вине, в твоих словах, мечтах и целях. Она у лжи извечно под прицелом...и прячется в обыденных вещах. Порою истина — всего лишь чей-то страх...

Пойми меня. Я был всегда собой. И не скрывался за зеркальной маской. Не идеал, не порожденье сказки, и не создание твоего ума. Всего лишь я. Так просто. Безнадежно. И в то же время скомкано и сложно.

Как жаль, что был чужим тебе порой...
Прости меня за то, что был собой.»

Адам сохранил файл. Провел курсором по списку программ, на миг задержался над пиктограммой почтового клиента, но так и не нажал. Зачем? Так будет только хуже. И ему, и Еве.

Она и так знает, что он хотел бы ей сказать...

Коснуться ее волос, руки...

Трепетно поцеловать запястье.

Адам горько улыбнулся.

И удалил файл.

Дмитрий Дзыговбродский,
Наталья Щерба

Продолжение в следующем номере