Детектив «Я»

Дорогой читатель, перед вами новый детектив журнала «Я». Напомним его «правила»: после каждого сюжета вам даются варианты развития событий. Выбрав один из них, чтобы прочитать продолжение детектива, вы должны перейти на указанную страницу. По пути вам могут попадаться тупики и ложные пути. Готовы? Тогда вперед!..

К сожалению, детектив-игру мы публикуем полностью в печатной версии журнала, а вам предлагает только одну ветвь развития событий.

— Хватит! Это убивает меня! С каждым годом, думая о нем, я не могу простить себе его смерть. Я должен был помочь ему! — в отчаянии прошептал Роберт и обессиленный опустился на софу.

Человек со стороны, глядя на него, никогда бы не подумал, что этот успешный молодой человек, как старик, терзает себя призраками прошлого. И только самые близкие друзья видели, что в светском льве еще осталась частичка восемнадцатилетнего мальчика, как тень следовавшего за своим старшим братом.

Семейство Титлби владело гостиничным бизнесом, простирающимся по всей территории материка. Титлби-старший, или просто Счастливчик-Джо, сумел сколотить небольшое состояние на бирже ценных бумаг и вложил все деньги в развитие одной-единственной захудалой гостиницы, доставшейся ему от отца. Наверно, успех бизнеса Титлби не состоялся бы, если бы он не был семейным. У Джозефа Титлби было два сына, старший из которых стал правой рукой отца во всех начинаниях.

Джон был душой любой компании, он мог находить общий язык с самыми маленькими и поддерживать достойный разговор с великими мира сего. Титлби-младший, а именно так его называли, хотя он не был самым младшим в семье гостиничных магнатов, был вхож в каждый дом и общество. Его имя старались внести первым в списки приглашенных, и успех мероприятия зависел от того, появится ли на нем Джон Титлби.

Была в нем предпринимательская хватка, которая, по домыслам окружающих, досталась ему от отца. Но было еще и другое, чего у отца не было. Джон всегда был окружен прекрасными девушками, которые жили мечтой приструнить этого жеребца. Актрисы, модели, девицы из благородных семей были готовы пойти на все что угодно, преступая любые устои морали и законы обществ, к которым они принадлежали. Он часто менял своих возлюбленных, но всегда оставался верным только одной из них. «Моя невеста — удача» — это выражения было визитной карточкой Титлби-младшего. Все оставленные им женщины никогда не держали зла, его нельзя было ненавидеть, его можно было только любить. И его любили.

Ему пророчили великолепную карьеру в политике. Такой харизмой, какая была у Джона, обладали наверно только несколько личностей во всей истории человечества. Что это были за люди, старались говорить вполголоса, дабы не повлиять на блестящее будущее Титлби-младшего. А будущее было бы действительно блестящим, если бы не та роковая ночь...

— Морис, ты знаешь, — прошептала Роза своему жениху так, чтобы не потревожить почтительную тишину, образовавшуюся в комнате. — Порой, когда я смотрю на него, я вижу в нем Джона. Трагедия разыграла хорошую карту для Роберта. Кто бы мог подумать, что молчаливый застенчивый мальчишка так изменится, после того, как Джон утонул.

— Не знаю, вправе ли мы так думать, — прошептал Морис девушке. — Ты знаешь, что для нас была смерть Джона. Но наши переживания не сравнятся с тем, что испытывает Роберт.

Роза оглядела комнату. Все присутствующие — кто, опустив глаза в пол, кто — на дно бокала — казалось, вспоминали, как пять лет назад тут, в этом загородном доме на берегу океана, их неизменная компания молодых и радостных, перед которыми мир лежал у ног, в очередной раз собралась у Джона, чтобы просто хорошо провести время. Они часто бывали здесь, и у каждого в этой комнате был любимый уголок. «Вот и теперь мы расположились, как тогда — Эдвард, Тедди, Дэйв и Джеки, Пол и Кэрол, — подумала она. — Только место Джона — правый край софы, место, с которого он следил за каждым из нас, чтобы нам не было скучно — занял Роберт».

— Он занял место Джона, — прошептала жениху Роза. — Морис, Роберт занял место Джона в нашей жизни, в наших сердцах.

«Он занял место Джона не только в наших сердцах, но и в компании», — отметил про себя Морис, но не стал это произносить вслух даже шепотом. Ему казалось, дух Джона всегда присутствует в этих стенах. Он следит за тем, чтобы никто из его друзей не заскучал и не почувствовал себя одиноким в их неугомонной компании. «Как будто это было вчера, — что-то опять всколыхнулось в груди Мориса. — Джон, я до сих пор не могу поверить, что это произошло. Дружище, я знал тебя еще со школы. Я всегда хотел хоть немного быть похожим на тебя. Ты был лидером среди нас. Ты не мог уйти так нелепо. Это знали все, даже твой старик, который который заметно сдал».

Весть о смерти любимого первенца застала Титлби-старшего рано утром в головном оффисе. Джон и Роберт со своей обычной компанией в эти дни отдыхали в семейном загородном домике. Это он, Джозеф, насильно отправил сыновей развеяться. Парням надо было отдохнуть. Джон только что успешно закончил переговоры с зарубежными инвесторами, и экспансия гостиничного бизнеса семьи Титлби в Европе теперь была вопросом времени. Роберт всегда сопровождал брата, где бы он ни находился. Однажды кто-то сказал Титлби-старшему: «Смотри, скоро Роберт будет не только греться в лучах славы Джона, но и делить с ним детей».

Два брата были полной противоположностью друг друга. Роберт был замкнутым парнем, он редко мог пойти на контакт даже с подчиненными, он не имел и половины тех качеств, которые у его брата были в излишестве. Будучи в тени Джона, он оставался его тенью. И казалось, это его совсем не удручает — Роберт был самым близким человеком Джону. Неизвестно, было ли это так, потому что этого хотел Джон, который всюду таскал его за собой, либо образ старшего брата для Роберта был сравни идолу, впрочем, Джон был идолом для многих. Никто толком не пытался разобраться в отношениях братьев, но каждый раз вспоминали о них, рассказывая о необычной кровной связи. Однако их никогда не называли «братья Титлби», а только «Джон и брат Джона».

Сам Джозеф, иногда корил себя за то, что так мало обращает внимание на младшего сына. Он считал, что выполнил долг отца с лихвой, а любовь к первенцу оставляла мало места в отеческом сердце. Видя, что Джон является наставником Роберта, Джозеф всегда повторял: «Он многому у него научится. Многому, чему я не смогу научить его сам. Джон лучшее, что я сделал в жизни». Именно поэтому, когда Титлби-старший услышал отчаянный полукрик экономки в телефонную трубку: «Миссис Титлби — в обмороке, а Джона больше с нами нет!!!», Джозеф понял, это конец — его конец.

Похороны состоялись на следующий день. За гробом Джона шли еле живая миссис Титлби, побелевший за ночь Счастливчик-Джозеф и потерянный Роберт, чуть поодаль — остальная многочисленная процессия. Когда дом семьи Титлби покинул последний человек, пришедший «вспомнить» Джона, его постояльцы ощутили раздирающую их души пустоту. «Я не верю!» — изо всех сил выкрикнул в эту пустоту Титлби-старший и быстрым шагом направился к кабинету. Здесь он нервно набрал номер своего адвоката, попросил его найти самого лучшего детектива, и сник. В кабинете успешного бизнесмена, непобедимого Счастливчика-Джо, сидел слабый постаревший человек, крепко сжимая в руке телефонную трубку. Его глаза смотрели в даль оконных сумерек.

— Том, если ты еще тут, — еле слышно перенесли телефонные провода голос Джозефа на другой конец. — Я даю тебе слово Титлби, я своими руками задушу того, кто убил моего мальчика.

Трагедия, произошедшая в семье Титлби, как и любая другая в известном семействе, вызвала огромный резонанс. Ходило много слухов, что это вовсе не несчастный случай. Джон не мог утонуть — он с детства прекрасно плавал, а в первые годы колледжа даже участвовал в университетских соревнованиях. Его с друзьями, Эдвардом и Морисом, называли «великолепной тройкой». И если они и разменивали первые места между собой, то никто извне не мог ударить по бортику бассейна раньше их троих. Джон не мог покончить жизнь самоубийством — у него не было для этого повода. У Джона было все — деньги, карьера, удача, женщины, слава — но не было повода для того, что бы уйти из жизни. Ни один человек, который хоть раз встречал «Титлби-младшего», не смог вспомнить хотя бы мгновение, когда Джон был чем-то удручен. Для него не было безвыходных ситуаций — его проницательность и интуиция не терпели поражений.

Не мог поверить в несчастный случай и Титлби-старший. С каждым днем силы угасали в этом когда-то энергичном бизнесмене-проныре. Джозеф не дождался отчета детектива, которого нанял для него адвокат, чтобы тот расследовал причину столь ранней смерти его любимого первенца. Последнее слово умирающего Счастливчика-Джо слышал только его адвокат: «Подготовь документы о передаче правления корпорацией Титлби-младшему».

Конечно, ни у кого не вызвало сомнения, о каком Титлби-младшем говорил Джозеф. В семействе Титлби был только один Титлби-младший — Роберт, а после смерти брата и отца он стал и единственным Титлби — наследником гостиничной империи...

— Это просто глупо! — разбил тишину бас Дэйва. — Да, смерть Джона — большая потеря для всех нас, но никому в голову не пришло обвинять себя в этом несчастном случае. Мы все были здесь в ту ночь, и так же, как ты, Роберт, не пришли к нему на помощь...

— Дэйв, хватит, ты же видишь, Роберту и так очень больно, — резко прервала своего возлюбленного Джеки, а потом мягко добавила, обращаясь к остальным. — Ребята, Джон не одобрил бы наше поведение. Я вообще не понимаю, зачем ты, Кэрол, начала этот разговор. Грусть и мрачные рожи — это то, что он на дух не переносил. И потом, мы же собрались здесь не для того, чтобы оплакивать Джона, а для того, чтобы отметить вашу с Полом помолвку.

Помолвка Кэрол и Пола не была для них сюрпризом. Эти двое уже встречались два с половиной года. Столько же времени понадобилось Кэрол, чтобы отойти от смерти Джона и принять ухаживания Пола. Все члены этой небольшой дружной компании знали, что Пол давно был влюблен в Кэрол, с момента, когда Джон ввел ее в их общество, как очередную пассию. Но Кэрол не стала «очередной», по воле судьбы она приобрела статус «последней возлюбленной Джона». Возможно, Джон и предложил бы ей свою руку, если бы не ушел так рано. За него это сделал Пол.

Никто из друзей не сказал бы, что Пол был соперником Джона, по крайней мере, они не заметили и намека на это. Начинающий адвокат Пол — хороший малый из очень респектабельной семьи, был немного застенчив, особенно в отношениях с женщинами, но стоило ему попасть «в то место и в то время» — это был фонтан энергии и буря страстей. Охлаждался он так же быстро. Пола уважали друзья и ценили на службе за то, что он мог держать язык за зубами, что было, однако, и предметом многочисленных розыгрышей. И только Джон имел ключик к ходячему «сейфу»...

— Я очень рад, что наша компания не распадается, — улыбнулся Роберт, и маска горя сошла с его лица. — Жизнь продолжается, и у меня сегодня достаточно сил, власти и денег, чтобы изменить ту участь, которую я думаю, для меня захотят многие! И поэтому я хочу признаться вам, в том, что...

— Ты обязательно признаешься во всех своих грехах, дружище. Но позволь нам сначала выпить за помолвку Пола и Кэрол, а потом за мой успех, — перебил его Тэдди.

— Тэдди! Это что-то очень большое? Ты вывел империю Титлби в первую десятку Форбс? — воскликнула Роза.

— Дамы и господа, давайте опустошим свои бокалы в честь славного Теодора I, который своим языком внес немалый вклад в развитие корпорации, — дурачась, но все же с ноткой почтения произнес Роберт.

— Неужели ты все-таки пропихнул проект слияния с арабами? — Морис с улыбкой обратился к Тэдди. — Ты носишься с этой идеей уже шесть лет. И, кажись, почти уговорил Счастливчика-Джо, и только Джон стоял у тебя на пути, он всеми ногами и руками отпихивался от этого проекта...

— Арабы предлагали хорошие условия, — смотря на друга через хрусталь бокала, ответил Тэдди. — И потом, европейцы, с которыми встречался Джон, пошли на попятную, когда все это случилось.

— Я бы так не говорил, — перебил его Роберт. — Европейцы дали понять, что они хотят посмотреть, как будут идти наши дела без папы и брата...

— Но потом они отказались, не так ли, Роберт? — возразил Тэдди.

— Да, так,.. — согласился Роберт, а через несколько секунд, прислушиваясь к шуму за дверью, задумчиво произнес — Хотя я до сих пор не могу понять, какого черта! Что их заставило отказаться от очень выгодного для них сотрудничества?

Вся компания обернулась на звуки приближающихся шагов.

— Мы кого-то ждем? — задала Кэрол вопрос, который возник у всех присутствующих. Дверь в комнату медленно отворилась, и она увидела лицо входящего. Это был незнакомый человек.

— Чем обязаны? — направился Роберт к незваному гостью.

— Меня зовут Джек Босуэлл. А вы, как я понял, — Роберт Титлби, Титлби-младший, унаследовавший гостиничную империю? — громко сказал незнакомец.

— Вы не ошиблись, — ответил Роберт. — Очень приятно, что вы узнали меня в лицо, однако, я сожалею, ибо ваше имя мне ничего не сказало.

— Вам не о чем сожалеть, это моя работа. Я частный детектив. Ваш отец, Мистер Титлби, нанял меня пять лет назад, чтобы я нашел убийцу вашего ЛЮБИМОГО брата... — на слове «любимого» незнакомец специально сделал ударение и обвел всех присутствующих хищным взглядом. — Или друга.

— Убийство?! — тихо прошептала Роза и схватилась за рукав Мориса. — Он должен был найти убийцу?!

— Ребята,.. Роберт,.. это что, какой-то розыгрыш? — поднялась с кресла Джеки и вышла на середину комнаты, так, чтобы всех было видно. — О, да! Это в стиле Джона! Но я думаю, это глупая шутка!

— Милая Джеки, я могу попросить вас занять ваше прежнее место? — резко бросил незнакомец.

— Джеки, боюсь, что этот человек не шутит, — сказал Эдвард и поманил ее рукой.

Джеки медленно подошла к Дэйву, не сводя глаз со странного человека, от которого веяло смертью. «О боже, этого не может быть. Этого не должно было быть», — произнесла она еле слышно, так, что даже ее возлюбленный не услышал, или сделал вид, что не услышал.

— Эдди прав, — сказал Роберт в сторону Джеки и протянул руку незнакомцу. — Я вспомнил вас, мистер Босуэлл. Я видел вас выходящим из офиса отца через три дня после похорон брата. Отец так и не дождался от вас никаких результатов.

— Это дело не так-то просто. И не мне ли вам рассказывать, что ни один здравомыслящий человек не допускал мысль об убийстве «блестящего Джона», впрочем, как и не верил в самоубийство или несчастный случай, — ответил Босуэлл. — Однако теперь я знаю всю картину происшедшего... И смерть Джона не была несчастным случаем.

— И вам понадобилось пять лет, чтобы «раскрыть» это? — усмехнулся Дэйв, и все со смешанными чувствами посмотрели на него.

— Я бы не стал так язвить на вашем месте, ведь я еще не сказал, кто убийца, не так ли Дэйв — самый близкий школьный друг безвременно ушедшего Джона? — сказал Босуэлл, развернувшись к окну, у которого стоял Дэйв.

— Так скажите же, наконец! — крикнула Роза, и голос ее от волнения взял такую высокую «и», что всем резануло по ушам.

— Вы так нетерпеливы, милая Роза, — улыбнулся уголком рта детектив. — Или вы считаете, что для вас уже все кончено?

— О чем вы говорите?!! — вскочила со стула Роза, и крышка пианино, на котором она перебирала клавиши несколько минут назад, захлопнулась с таким грохотом, что все вздрогнули.

— Я говорю о том, что то, что вы все сегодня здесь собрались, есть идеальный конец истории разоблачения убийцы «блистательного Джона», — почти по-отцовски ласково произнес Босуэлл.

— Не хотите ли вы сказать, что убийца, если все-таки это было убийство, находится среди нас? — осторожно поинтересовался Роберт.

— Кому, как не вам, знать об этом, мистер Титлби? — произнес детектив так, что ни у кого из присутствующих не осталось сомнений в его уверенности. — У каждого из вас был мотив, и каждый так или иначе получил свою выгоду от смерти Джона.

— Какой нонсенс! — воскликнула побледневшая Джеки. Все присутствующие задержали дыхание.

— Не думаю, что вы будете продолжать думать так после того, как я озвучу мотив каждого из вас, — спокойно заметил Босуэлл. — На этом я закончу свою миссию, потому что убийцу назовете вы сами. Итак, с кого начнем? С вас, безответно влюбленная Роза? О, Роза, милая Роза! Алый цветок, сжигаемый страстью! Вы впервые увидели Джона, когда вам обоим было по четыре года — ваши родители дружили семьями. О, это были непорочные чувства! Это была любовь настоящая, какую вы видели в романтических фильмах. Но неразделенная она изъела ваше сердце изнутри. Джон был нежен с вами как с сестрой, но именно ею вы и не хотели быть. Ваши дневники исписаны нежностью к «Нему» одному, ваша дверь была «всегда открыта для Него одного, как и ваше сердце», вы берегли себя «только для Него, прощая ему все измены, потому что, насытившись легкой плотью, Он будет только» ваш. Но Джон он не видел в вас женщину. И вы не заметили, как ваша любовь переступила черту, отделяющую ее от ненависти.

Тогда ухаживания Мориса оказались очень настойчивыми, и вы не устояли. В первую ночь любви вы корили себя за то, что вы «ничтожны и не достойны Его». И что он со своей проницательностью «заранее знал об этом и не хотел запачкаться» об вас. В ту ночь вы думали о самоубийстве, но утро взорвало бомбу помощнее, и вы решились на убийство. Болтун Морис «по секрету» рассказал вашим друзьям, что «малышка Роза оказалась монашкой и только в двадцать два года познала мужскую любовь». Эта выходка в вашем измотанном страданиями мозгу переключила всю ненависть к себе на Джона: это «Он играючи сбросил» вас вниз...

— Кто вам позволил рыться в моих вещах?!! — прервал Босуэлла дикий крик Розы. Девушка стала метаться по комнате, как будто что-то ища, потом кинулась к Морису и ударила его ладонью по щеке:

— Это ты виноват! — она попятилась в угол, где, прислонившись к стене, медленно съехала на пол. — Я не убивала его... Я любила его... Я хотела заботиться о нем...

— У вас нет ни капли сострадания! — возмущенно обратился к Босуэллу Роберт и подошел к Розе, чтобы помочь ей подняться.

— Возможно... Кстати, если это успокоит Розу, у ее друзей были причины желать смерти Джону посерьезней, — обратился к остальным детектив. — Кто следующий? Чей мотив остался непонятен присутствующим? Джеки? Не удивляйтесь! Ваша трусиха-Джеки, которая боится пауков, не боится лишить жизни человека, — продолжил детектив.

— Что вы несете?! — вспылил Дэйв.

— Милый Дэйв, вы разве не знаете пословицу «в тихом омуте черти водятся»? Наверно, нет, потому что если бы знали, то не носили бы рогов? — ехидно заметил Босуэлл.

— Замолчите!!! — в гневе закричал Дэйв.

— Дэйв, очнитесь! Спросите свою возлюбленную, почему она прячет от нас глаза. Хотя не думаю, что она признается вам. Поэтому, когда я произнесу следующую фразу, обратите внимание на вашего друга, — спокойно сказал Босуэлл, жестом руки указывая в сторону Тэдди. — Ваш лучший друг, Теодор, уже шесть лет развлекается с вашей возлюбленной за вашей спиной.

— Вы сумасшедший комедиант! — холодно повторила Джеки, подняв глаза. — Дэйв, неужели ты веришь в его болтовню?

— Ему ничего не остается делать, как поверить, — ответил за Дэйва детектив. — Потому что вы сейчас, забыв всякую осторожность, сбросили с себя маску трепетной бабочки и говорите так, как говорит человек, лишенный глупых сентиментальностей.

— И вы хотите сказать, что поэтому я убила Джона? — с вызовом бросила Джеки.

— Вы убили его потому, что так было нужно для благополучия Теодора. Но сам он это сделать не мог, так как «все мужчины — слабаки». Это ведь ваши слова? И только Джон не вписывался в ваше равенство. Его легкая успешность стояла вам поперек горла, поэтому вы решили одним махом убить сразу двух зайцев.

— Вам место в сумасшедшем доме, — ответила Джеки.

— Возможно, но сначала позвольте мне разоблачить остальных участников этого славного вечера. Кто следующий?! Гордая Кэрол? Красавица Кэрол — «последняя возлюбленная Джона»?..

— Вы хотите сказать, я не любила Джона? — перебила детектива Кэрол.

— О, нет, напротив, вы тоже... любили Джона,.. впрочем, как и все остальные... — Казалось, что в голове Босуэлла продолжался расчет. — Вы любили Джона, но любил ли вас Джон? Гордая Кэрол знала, что не будет «ни с кем делить Джона», и если он еще не уверен, что она — «та, кого он искал всю жизнь», то Кэрол непременно убедит его в этом.

— Если вы так хорошо знаете меня, ответьте, зачем, по-вашему, мне понадобилось насильно удерживать его? — спросила Кэрол, отвернувшись к окну.

— Правда, вы никого не удерживали возле себя насильно, в этом просто не было необходимости... до того как встретили Джона. Вы красивы, умны, богаты и успешны. Вы никогда не чувствуете недостаток внимания, вы всегда получаете то, что хотите, и тогда казались превосходной партией для Титлби. Эта связь вам была нужна как воздух, потому что вы — самая лучшая, а значит, рядом с вами должно быть все только самой высокой пробы. Но Джон был другой, и вы это знали.

Гордая Кэрол, вы были согласны на роль нелюбимой либо жены, либо постоянной любовницы, потому что такие отношения можно было прикрыть маской счастья. Но вас совсем не устраивал статус «брошенной», а именно его Джон и хотел примерить на вас в ту ночь. Он собирался, а может быть, даже успел объяснить вам, что уже не испытывает те чувства, которые когда-то связали вас. Нет, вы не могли позволить ему бросить себя! Вы слишком дорожите своей репутацией королевы.

— И вы обвиняете меня в хладнокровном убийстве лишь потому, что я хотела защитить свое достоинство? — высокомерно спросила Кэрол, не оборачиваясь.

— Отвергнутая женщина способна на многое, — ответил детектив, пристально следя за выражением лица Кэрол в отражении оконного стекла, затем резко развернулся к остальным. — Кэрол, вы настоящая разрушительница судеб! Такая женщина, как вы, встречается не так уж часто. И я предполагаю, это великая честь быть подле вас. Я уж не говорю о вашем состоянии и связях, которые были на руку выпускнику юридической школы. Бедному Полу, чтобы добиться вашей руки, пришлось пойти на все: даже на предательство и тяжкий грех, — сказал Босуэлл и перевел взгляд на Пола. — «Не возжелай жену ближнего своего», ибо она возрадуется! Простите за кощунство. О, как вам мешал Джон! Как он вам мешал! В вашей голове было с десяток планов, как убрать его со своего пути. Слава о вашем точном расчете и железной логике бежит впереди вас, магистр. Вы были бы блестящим адвокатом! Но вы поторопились: еще день, и Кэрол была бы свободна. Как же вы так опростоволосились, Пол? Интересно, вы сами будете защищаться в суде?

— Продолжая этот театр абсурда, я отвечу вам в той роли, которую вы отвели для меня: я возражаю, у стороны обвинения нет веских доказательств, — ухмыльнулся Пол.

— Я рад, что вы приняли мою игру, — улыбнулся детектив. — Поэтому перейду к вам, «великолепная двойка» — Морис и Эдвард.

— «Великолепная тройка» — не так ли вас троих называли в колледже? — обратился детектив к Морису и Эдварду.

— И поэтому мы убили Джона?.. — усмехнулся Морис. — Мистер Босуэлл, ваша логика заставляет меня улыбнуться. Если позволите, я за вас расскажу наш зловещий план. Итак, в колледже нас называли «великолепная тройка», потому что никто другой не мог обогнать в воде ни меня, ни Эдварда, ни Джона. Ни для кого не секрет, что Джон часто обставлял нас с Эдвардом, и поэтому в тот день мы решили свести с ним счеты. Мы заключили пари, в котором победил бы тот, кто быстрее проплыл отмеченное расстояние, причем плыли мы параллельно берегу. Предварительно мы с Эдвардом насильно напоили Джона, а когда он оказался в воде, один из нас подплыл к нему достаточно близко, чтобы ударить его по голове камнем. О, нет, нет! Это был не камень, это был пистолет! Мы хотели его застрелить, но ствол залило водой и пистолет не стал выполнять свою часть грязной работы. Да и из дома кто-то вышел, направляясь к океану. Поэтому нам ничего не оставалось как тихо стукнуть его пистолетом по голове. Когда мы удостоверились, что Джон пошел на дно, мы спокойно вылезли на берег и пошлепали в дом продолжать веселиться. Ну, как детектив, так же красочно я рассказываю сказки, как вы?

— Морис, вы выбрали тактику нападения для защиты? Ваш рассказ мог бы соответствовать действительности, если бы вы намеренно не упускали детали. Вот только желали вы смерти Джона совсем не по той причине, которую описали. На самом деле, вам невыносимо больно до сих пор слышать другое имя, срывающееся в сладкой истоме с губ вашей невесты. Да и во сне она зовет совсем не вас... — улыбнулся Босуэлл так, что стали видны все его пожелтевшие с возрастом зубы. — Но надо отдать вам должное, в этой «сказке» присутствуют моменты, которые мог знать только убийца. Ведь я даже не намекнул, что вы действовали если не сообща, то вместе. Кстати, Эдди, на что вы поспорили?

— Мистер Босуэлл, я с уважением отношусь к вам и к вашей работе и поэтому прошу вас не вмешивать меня в этот балаган, — резко ответил Эдвард.

— Поздно, Эдди. Признайтесь хотя бы себе самому, — участливо сказал детектив. — Вы уже влипли по уши.

— Все подозрения, которые вы здесь озвучили — беспредметны и абсурдны. Никто из нас не хотел смерти Джона, — в том же тоне ответил Эдвард. — Зачем весь этот спектакль, если вы говорите, что знаете, кто убийца? Что вам от нас нужно? Или вы мстите богатеньким маминым сынкам и дочкам за вашу несостоявшуюся жизнь, выворачивая нашу грязь наружу? Вы получаете от этого наслаждение?

— Кхе-кхе, — откашлялся Босуэлл. — Все намного банальней — я просто выполняю свою работу. Кстати, леди и джентльмены, вы не заметили, что молчун-Эдвард вдруг стал на редкость красноречив. Может быть, это позволит вам, Эдди, ответить на мой вопрос, на что вы спорили?

— Не ломайте комедию. Вам известно из протокола полиции, что мы отказались от пари и вернулись в дом, потому что Джон неважно себя почувствовал, — парировал Морис.

— Вернулись, — согласился Босуэлл. — Только без Джона... Кто следующий? Вы, успешный предприниматель — Теодор? Примите мои поздравления с провернутым дельцем. Проект слияния с конкурирующей компанией вы вынашивали давно и заставили поверить в успех всех, кроме Джона. Он интуитивно чувствовал то, что скрывали вы. Истинные мотивы ваших протеже не так радужны, как вы докладываете. Но в этом и состояла ваша роль — пустить розовую пыль в глаза семейства Титлби. В случае успеха вам обещали долю в новой корпорации, а в случае провала...

— Роберт, они сказали, что убьют меня! Они мне угрожали! — кинулся Теодор к Титлби-младшему.

— Я не могу поверить, что ты предал нас, — сквозь зубы процедил Роберт.

— Вам придется, — услужливо отметил Босуэлл. — Вы уже потеряли империи Титлби. Я думаю, ваш преданный Тэдди, готов вам рассказать, как. Ну а пока, с вашего позволения, я перейду к вам, мягкий Дэйв.

— Милый Дэйв, вы даже не заметили, как умело Джеки посадила вас под свой каблук. Ради нее вы готовы на все. Вы делаете все, что она вас попросит, даже если это идет наперекор вашей морали. И в тот день она вас кое о чем попросила, не так ли? Может, вы расскажете нам? — попросил детектив.

— Мне нечего вам сказать, — все так же гневно ответил Дэйв, краем глаза посмотрев на Джеки.

— Ну что же, может быть, вы решитесь попозже, когда уже некуда будет отступать, — наигранно заметил детектив. — А пока позвольте мне раскрыть вам мотивы остальных ваших друзей. Чей бы вы хотели услышать?

— Уж если кто и выиграл на смерти Джона, так это Роберт, — еле слышно произнес Морис.

— Милый Морис, никак не могу понять, вы не можете простить ему смерть Джона или место главы корпорации Титлби? — с наигранным удивлением спросил Босуэлл.

— Он хочет сказать, что смерть Джона пошла Роберту на пользу. Разве никто из ваз не видит, как он изменился?!! Разве никто из вас не замечает, как он всеми силами старается походить на Джона?!! — в истерике закричала Роза.

— О, Роза, не думал, что вы столь проницательны, — съязвил Босуэлл. — Конечно же, жажда владения главным креслом в компании не была вашим мотивом, Роберт. Возможно, не самым главным. Может, вы хотите рассказать нам сами?

Все глаза устремились к Роберту, но тот молчал.

— Что ж, тогда продолжу я, — нарушил тишину Босуэлл. — У вас трагическая судьба, Роберт. Мне даже вас жалко. Вы были ничем — нулем без палочки, потому что Джон был той единицей, которая оправдывала ваше существование. Вы даже не имели своего имени. «Брат Джона» — это все, чем вы довольствовались от его окружения. Вы умирали в его тени. Умирали от ненависти. Вы ненавидели брата, потому что его любили другие. Вы следовали за ним по пятам, чтобы понять, что же в нем такого, чего нет в вас. Вы примеряли его одежду, копировали походку, запоминали выражения. Вы хотели его жизнь, его личность, потому что у вас не было своей.

И вот вы получили шанс, который не могли упустить. Откуда же вам было знать, что все сложится так замечательно, и вам за такое короткое время удастся избавиться от младшего и старшего Титлби. Нет, вы не убивали Счастливчика-Джо, он умер сам, не перенеся потерю любимого сына. Но даже на смертном одре Джозеф не вспомнил, что у него есть еще один сын. Хочу заметить, что вы не играли, когда показывали вашу скорбь по ушедшему брату. Может, вы его любили?

— Я любил его, — тихо сказал Роберт, и его глаза заблестели от слез, готовых вырваться наружу. — Он был единственным человеком, кто замечал меня...

Вся комната опять погрузилась в тишину.

— Если вы уже готовы назвать убийцу, я хочу напомнить вам детали полицейского рапорта...

— Мистер Босуэлл, не стоит утруждаться, мы знаем его наизусть, — перебил детектива Дэйв.

— И все же я освежу вашу память, — настойчиво продолжил детектив. — Итак, Джона Титлби, наследника Счастливчика-Джо, любимого брата Роберта и вашего преданного друга...

— Детектив, можно без вашего неуместного ехидства?! — бросил Эдвард.

— О, я не могу отказать себе в удовольствии, — с улыбкой заметил Босуэлл. — Всеобщего любимчика Джона, а точнее его тело, нашли на берегу пять миль севернее от того места, где мы сейчас находимся — где Джон провел свои последние минуты жизни в кругу друзей.

Детектив сделал паузу, отмечая взглядом каждого. От этого его последнее слово, стало приобретать другой смысл.

— На теле следов борьбы или сопративления обнаружено не было, — продолжил детектив. — Но была обнаружена закрытая черепно-мозговая травма, возможно, нанесенная тупым предметом или образовавшаяся вследствие ушиба. Она не повлекла смерть, однако могла послужить причиной потери сознания. Смерть же настала с 3:00 до 3:30 утра в результате аспирации океанской воды в легкие. В крови был обнаружен алкоголь, содержание которого соответствует средней степени опьянения.

По вашим показаниям Джон вышел из дома в 1:32 ночи в сопровождении Мориса и Эдварда, и направился к океану, так как трое молодых людей заключили пари — кто быстрее проплывет определенное расстояние. На что спорили, Эдвард нам так и не сообщил... Но вернемся к рапорту. Отсюда до берега 3 минуты. Через, примерно, 20 минут, в 1:52 ночи, Морис и Эдвард вернулись в дом, сообщив, что пари не состоялось, так как Джон струсил и сказал, что неважно себя чувствует и хочет подышать свежим воздухом. Ни у кого из вас это сообщение не вызвало беспокойство, и празднование продолжилось.

Где-то в 2:40 ночи, т.е. почти через час, Дэйв, Джеки и Тэдди, под предлогом развеяться, покинули дом и решились прогуляться по берегу. Все трое свидетельствовали, что Джона они не встретили. Через полчаса, в 3:10 ночи, трое вернулись в дом, так как почувствовали усталость и собирались ложиться спать. В дверях они столкнулись с Робертом, который, обеспокоенный долгим отсутствием брата, решил его найти. Через минут 20, Роберт вернулся в расстроенных чувствах, сказал, что его поиски были безуспешны.

Дэйв, Джеки и Тэдди в это время находились в своих комнатах, и по их заявлениям спали. В гостиной оставались Роза и Морис, Роберт, Пол, Кэрол и Эдвард. Вы решили еще немного подождать Джона, но Роза сказав, что очень утомилась (все заметили ее необычайную бледность и нервозность в течение того вечера, и подшучивали, намекая на беременность) и удалилась, за ней последовал Морис. Ближе к 4 утра, Пол предположил, что это очередная выходка Джона, и предложил всем ложиться спать. Все разошлись.

Ни один из вас не покидал дом до 12 дня. Когда стало понятно, что Джон так и не вернулся Роберт, Морис, Тэдди, Дэйв, Кэрол, Джеки и Эдвард пошли на его поиски. Пол позвонил в полицию и остался ее ждать в доме. Роза себя плохо чувствовала, поэтому оставалась в постели. Через 10 минут подъехали полицейские и присоединились к поиску. Шериф снял показания Пола и Розы. Тело Джона нашли только на следующий день, в 8:47 утра. Все правильно, леди и джентльмены? — обратился детектив к присутствующим.

— Кажется, да, — ответил Роберт. — Но кто же убийца?