Из цикла «Ненаписанные письма»
Путь на Голгофу
Дали в руки инстрУмент грубый,
Говорили — строгай сильно...
Крест ты мой, из святого дуба,
А мне дОлжно бы — из осины.
Поливать бы водой из лужи,
А полили водой из прУда,
Только совесть кричит натужно —
Нет прощенья тебе — Иуда.
Ведь предательство, эко диво,
Будет впредь всем другим наука,
Что кидается пес шелудивый,
Откусить дающую руку.
Что же корчишься пред распятым?
От чего же на сердце плохо?
Что ты плачешь над ним, запятнанным
Поцелуев твоих Голгофой.
Где ладони твои пробитые?
Что ж ему помогала мало?
Когда шел под крестом, избитый,
Ты плечо ему не подставляла.
Ты сияла на солнце, рыжая,
И в кудрях твоих лента ала...
Как ты смела любить, бесстыжая?
Ты, распутница из Магдала.
Он тебе не дарил обещания,
О любви не сказал ни слова...
Лишь взглянул на тебя, на прощание,
И в душе — вдруг не стало крова...
А я Библию правлю кровью,
Словно тело — алтарь. Прикроватно.
То, что стать бы могло любовью,
То дороже любви. Стократно.
Татьяна Устименко
МНЕ СНИЛОСЬ
мне снилось, умер друг.
казалось, часть меня погибла.
такие сны могильные простые,
коль помнишь, портят целый день.
и страшно поздно вечером в кровать
ложиться, если трезв и выверен.
включаешь новостной канал,
а там полемика и кадры кадров.
пытаешься заснуть, но выть охота.
хотя желаннее надраться,
чтобы с утра не помнить
приснившееся против воли
Алексей Даен
СЛУЧАЙ
Вчера, представь, ко мне Судьба явилась.
Приветлива, улыбчива была.
Хотя и очень-очень удивилась,
Что я ее прихода не ждала.
Давай, — сказала, — вместе выпьем чаю.
А, если есть, то можно и вина.
А то я так без общества скучаю.
Как ты жила здесь без меня одна?
— Так и жила. Не бойся, я не буду
Тебя бранить и плакать о былом.
Ты мне скажи, а есть на свете чудо?
И есть ли прок, хотя бы малый, в нем?
Судьба сомкнула брови недовольно,
Чего-то пробубнив себе под нос.
Потом рукой махнула, мол, довольно.
А это ж был всего один вопрос.
И замолчала. И надула губы.
Стемнело. Чайник выкипел давно.
Судьба вина хлебнула и сквозь зубы
Добавила: «Не все ль тебе равно?»
— Так значит, нет...
— Ты думала иначе?
— Ну, что ты. Мне наивность не к лицу.
— Так я пойду. Возьми, вот, на удачу,
Мое заговоренное кольцо.
Сказала. Улыбнулась. И пропала.
Так быстро, словно вовсе не была.
Я руку неуверенно разжала
И, что же? Там колечка не нашла.
Вздохнув, себя утешила:
«Бывает».
Понятно, ночью было не до сна.
А в небе с той поры звезда сияет.
Как раз напротив моего окна.
Элла Титова
В больнице
Мне часто кажется: я слышу голоса,
Они зовут, зовут меня куда-то,
В земле сырой лежат солдаты,
А по лицу бежит слеза.
Мне часто кажется: я слышу голоса,
И путь земной пройти как на параде
Уже не хочется. Чего бы ради?
Скорей бы уж закрыть глаза.
Мне часто кажется: все дальше небеса,
Все ближе твердь: трава да камни,
И не всплакнуть уже: куда мне!
Со мной лишь пыль, да чьи-то голоса.
7.1998
Юрий Максимов |
Здравствуйте команда журнала «Я»!
...Выбор дан каждому — изжить из себя божественное, или изжить из себя животного. Это и есть цель наших земных жизней. Я не о мистике хочу рассказать, а об истории приключившейся со мной в 1991 году. После того случая я уже не верил — есть Бог или нет Его, но узнал, что ОН есть.
Но я не умнее, чем я есть, а потому то, что мне увиделось в состоянии комы, в котором я пребывал... Верить в реальность видения или нет — ваше право, ведь это было коматозное состояние.
Но все ли мы знаем о реальности, о ее границах?
Шел девяносто первый год.
Я, как знаток ценных пород,
Искал их залежи в горах,
Не зная устали в ногах.
Нас, в группе, семеро парней.
В горах Памира — сорок дней.
Одолеваем перевал.
В цепочке держим интервал.
Вдруг оступился и, в миг,
Всей тяжестью к земле приник.
На склон крутой, я вниз скольжу,
Лишь куст рукою нахожу.
Ветке меня не удержать.
Мне это страшно понимать.
А пропасть ждет, жду помощь я —
Поспеют ли мои друзья...
Хруст ветки, вопль, пустота,
Я отдаляюсь от куста.
О, это адское мгновенье,
И вечность моего паденья!
Я в мертвом узнаю себя.
Сознанье мучает меня —
Друзья у тела, чей-то стон...
Спасает мысль, что вижу сон.
Мне мука видеть скорбь людей,
Себя и наготу костей.
И я спешу уйти за холм,
Чтоб там расстаться с жутким сном.
Странный туннель, как темен он!
Я в нем лечу и слышу звон.
Полет не в силах обуздать,
Страх удивленьем не унять.
Но вижу свет, к нему несусь.
Его я, странно, не боюсь.
Туннель остался позади,
Но неизвестность — впереди.
Мелькает в кадрах суть моя —
Вся жизнь земного бытия.
И, разрыдавшись, я прозрел,
Узрев греховность своих дел.
Там, перед вечностью молясь,
С тенями черными борясь,
Просил у Бога кратких лет,
Дав, в покаянии, обет.
Я видел Ад. Он на земле.
И вне земли — «внизу», во мгле.
Душа стремится к свету взмыть,
Но грех тяжел, не одолеть...
Чем легче груз, тем выше ты.
Кто-то внизу, средь темноты.
Тоннели сортируют люд.
Это и есть загробный суд.
Один упал неглубоко.
Но грех исправить не легко.
Не скрыть из жизни мрачных дел.
Я опишу его удел:
Он труд за тягость не считал.
Властей законы почитал.
Не убивал, не предавал,
Не воровал, не мстил, не лгал,
Чтил Бога и благодарил.
За близких, искренне, просил.
Детей ученьем занимал.
И все же грех над ним витал —
Хотя достаток был высок —
Чужому в горе, не помог.
Не обогрел, не пожалел,
И заступиться не посмел.
Рядом бродяжка голодал,
Но корки лишней не подал.
Хранил мир дома одного,
Ради покоя своего.
Черствость сердечная — порок.
За то — не кара, но — урок —
Сей человек вновь среди нас.
Он беден, но имеет шанс.
Показан был пример другой,
Что там за крышкой гробовой.
Вот чей-то дух летит ко дну,
Неся свой вопль в глубину.
Ему доверилась страна,
Но им обманута она.
С такою тяжестью вины
Падают в царство вечной тьмы.
Там не земля — сплошь слизь и кал.
Улыбок нет — один оскал.
Страданья их не знают сна.
Боль навевает Сатана.
Их долгим мукам есть предел
И вот они, из малых тел,
Растут в букашку, в червяка,
От шимпанзе до дурака...
Так с президента — в карася.
Затем из супа — до гуся...
Глядишь, и выйдет человек,
Растя душой из века в век.
Я был в Раю, я видел Рай!
О, грешник — Бога почитай.
За день один побыть в раю
Отдал бы ты и жизнь свою.
Там виды вод, лесов, полей...
Непостижимей и милей.
Сияют радуги кругом
На небосводе голубом.
С крутого склона не упасть,
В пучине моря не пропасть. —
Всем правит мысль, я испытал,
Я был на дне, парил, летал.
Вдыхая нежный аромат,
Смотришь на шумный водопад,
На тигра голову склонив,
Нектар цветочный пригубив.
По зову, птицы подлетят.
Станешь пугать, — не улетят.
Но будут над тобой кружить,
Шутя покусывать, дразнить.
Нет там ни страха, ни вреда.
И гору сдвинешь без труда.
Ты любишь всех вокруг себя.
И все вокруг любят тебя.
Что пожелаешь — все найдешь.
Печаль и леность обойдешь.
Тебе, как будто, двадцать лет.
К познаньям же границы нет.
Привычней многим вид земной,
Но нимб над каждой головой
Кружит, мерцая, не спеша.
Сей ореол и есть душа.
Приносят радость их труды,
Работою увлечены,
А так же, в надлежащий час,
Искренне молятся за нас.
Нет там «пророков» — грех на них
— Меж соплеменников своих
Излили яд вражды к другим,
Рай обещая лишь своим.
Страх или поиск — два пути.
Ты можешь пасть или взойти.
У всех учений — разный Бог.
Лишь твоя совесть — твой пророк!
Тимур Варз
P.S. С тех пор начались странности. С головой, надеюсь, все в порядке. А вот к утру стал находить на столе то стих, то поэму. Оставалось смутное воспоминание о том, что, среди ночи, вставал и, что-то писал. Такое впечатление, что пишу не я. Раньше это забавляло и пугало, слегка, но затем привык. Странность и в том, что стихи я не могу сочинять, никогда не писал и не читал (немного в школе), а также не люблю этот жанр. Странность эта меня не напрягает, а потому не беспокоюсь по этому поводу, ведь ответа о ее происхождении, вряд ли, получу. Мало ли на свете непонятного. |