В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицей; у них было три сына, удальцы такие, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Младшего звали Иван-царевич. Как стали сыновья на возрасте, собрал их царь и говорит: «Вот что, сынки, пора вам жениться, возьмите каждый по стреле, выходите в чистое поле, натяните тугие луки и стреляйте в разные стороны. Куда чья стрела упадет, там и ищите себе жену»...
Г.Т.: Так начинается сказка о Царевне-лягушке, которую знает, пожалуй, каждый русскоговорящий человек. Существуют несколько версий записи этой сказки в ее «обычном» варианте, не говоря уже о современных версиях. Впрочем, всю гамму возможного развития сюжета вы, дорогие читатели, узнаете, прочитав журнал до конца. А мы с Игорем, как бы задавая ритм, решили исследовать «Царевну-лягушку» с научной или около научной точки зрения.
О том, что в каждой сказке есть намек – добрым молодцем урок, сомневаться не приходиться, достаточно просто время от времени в разном настроении перечитывать сказки. С возрастом все переворачивается черное становиться белым, а доброе – злым. Код, заложенный в сказке, расшифровывается каждым по-разному, соответственно времени, в котором человек живет, и ощущением себя во Вселенной. Поэтому и живут сказки народов, поэтому и передаются из уст в уста, перепечатываются из сборников в сборники.
Уходя корнями в родовой строй, волшебные сказки coхраняют древние образы coциальной организации, верования и обычаи народа, его историю. Иначе говоря, сказки просты и незатейливы только внешне. На самом же деле, в них часто заложено и глубинное coдержание. Только такие отголоски древности далеко не всегда ясно заметны. Их поиск требует оcoбого внимания.
И.С.: В сказке, о которой пойдет речь в этом номере, лягушка обернулась Василисой Премудрой, хранительницей «вечных знаний». Напомню: Василиса Премудрая была дочерью повелителя подводного царства. Уродилась она хитрее и мудрее отца, который за это велел ей три года быть лягушкой. А на суше за тридевять земель у батюшки царя был младший сын Иван-царевич, которому выпала судьба взять в жены эту самую «царевну–лягушку».
Сам образ лягушки не случаен. В мифах различных народов образ Лягушки, как положительный (связь с плодородием, производительной силой, возрождением), так и отрицательный (связь с хтоническим миром, мором, болезнью, смертью), но определяется прежде всего связью с водой, в частности с дождём. В одних случаях Лягушка держит на своей спине мир, в других — выступает как добытчица первого огня (у алтайцев). В Древнем Египте с головой Лягушки изображалась богиня плодородия связанная с загробным миром, и даже Амон. В Бирме и Индокитае с образом Лягушки нередко связывается злой дух, который проглатывает луну (поэтому Лягушка считается причиной затмения). В Китае их называют «небесными цыплятами», так как существует поверье, что Лягушки падают вместе с росой с неба. Связь Лягушки с богом неба косвенно засвидетельствована в басне Эзопа — Лягушки, выпрашивающие у громовержца царя для себя. Превращение людей в Лягушку встречается также в австралийской и филиппинской мифологии: в Лягушку превращается упавший в воду мужчина, которого жена переносила в корзине через реку...
При этом нужно еще добавить, что змее и лягушке русские крестьяне придавали сверхъестественную силу и почитали их как домашних покровителей. А фольклорный образ Царевны-лягушки собрал в себя символику весенней, порождающей силы Матери-земли.
Г.Т.: Я же узнала другое толкование образа земноводной царевны. Существует убеждение, что в сказке о Царевне-лягушке в символической форме запечатлен важнейший исторический процесс: женитьба чистых киевских русичей на грязных и противных финно-угорских москальках из болот Московской области. Интересно, что существует несколько адвокатов этой теории. Вот только «национальность» Лягушки разная.
Глава «Религия, эпос и мифология Великой Скифии» из книги Н.И Васильевой «Искусство и время». Владикавказ, издательство «Ир», 2003:
«У одного человека было три сына. Повзрослев, стали они искать себе пару. Двое старших сыновей выбрали в жены девушек своего же народа, то есть славянок. А вот третий, младший сын привел к отцу девицу издалека, да еще из другого племени. Племя это жило в лесах, среди болот и, скорее всего, было близко к древним жителям Мещеры. Другими словами, невеста младшего сына могла быть мерянкой (из племени меря), мишаркой, мокшанкой или эрзянкой. Девушка была очень красивой и, возможно, даже являлась дочерью какого-либо татарского или мордовского князя, то есть по-русски — «царевной».
К несчастью, старшие жены невзлюбили младшую. Она была моложе и красивее их и уже одним этим вызывала зависть. Кроме того, культура ее народа была выше славянской: царевна лучше готовила пищу, лучше шила и лучше танцевала. Наконец, для старших жен она была инородкой. Вот и прозвали они ее обидной кличкой «лягушка», раз пришла к ним из болот и леcoв.
Зависть жен старших братьев, да и самих братьев тоже, не давали младшему сыну жить спокойно и счастливо. Как ни старалась царевна-лягушка» угодить отцу своего мужа, это только усиливало вражду к ней старших жен. Стоило молодой женщине выйти из дому в своем национальном платье, в своих украшениях, как все начинали показывать на нее пальцем, шептаться вослед или даже оскорблять. Не выдержал этого младший сын и однажды, оставшись в доме один, сжег все наряды жены. Думал, будет она ходить в том, в чем все ходят и не будут над ней и над ним насмехаться.
Вернулась царевна домой, а ее платья догорают в огне. «Что же ты наделал! — воскликнула она. — Не мог ты подождать еще немного, пока я не привыкну к вашим обычаям. Тогда бы я и сама стала одеваться по-вашему. А теперь, прощай. Ухожу я опять в леса, к своему отцу и к своей матери. «Сказала так и убежала...»
Таким образом, «Царевна-лягушка» представляется уже не просто вымыслом, а вполне правдивым рассказом о любви между мужчиной и женщиной, принадлежащих к разным народам. В других источниках Лягушка причисляется к монгольским народам. Таковые coбытия вполне могли иметь место, так как хорошо известно, что coвместные браки славян с коренными жителями их земли были обычны. Все эти древние племена жили дружно, не враждовали и в конце-концов стали «взаиморастворяться» посредством смешанных браков.
Интересно, что западные славяне — поляки, словаки, чехи — знакомы с Бабой-ягой и Кощеем Бессмертным, но сказку о царевне-лягушке не знают. Соседства с финно-угорскими и тюркскими народами у них не было.
И.С.: Существует еще одно толкование этой сказки. На этот раз его дает свободная энциклопедия «Википедия»: «Образ царевны-лягушки восходит к архетипу тотемной супруги, на которой первобытный охотник должен был «жениться», для того чтобы охота удалась. Свадьба на тотемной супруге была символической, в специальном ритуале. Миф, который пояснял смысл ритуала, рассказывал о женитьбе на тотемной супруге ради того, чтобы культурный герой получил возможность получить для людей какие-либо блага».
Кстати, впервые этот волшебно-сказочный сюжет вошел в литературу в XVI веке, в знаменитой «Повести о Петре и Февронии», а потом проявляется в творчестве многих писателей.
Г.Т.: Читайте в этом номере сказки наших авторов!
И.С.: Приятного чтения!
Галина Тюрикова и Игорь Старшиков.
Использована информация из энциклопедии «Мифы народов мира», книг В. Цагараева «Осетинский орнамент» и Н.И Васильевой «Искусство и время».
|