 Уважаемая редакция журнала «Я»!
Хочу поздравить всех читателей журнала с Днем Советской Армии. Желаю всем здоровья, долгих лет жизни.
Посылаю свое стихотворение, конечно, волнуюсь, ведь это мое первое письмо в редакцию журнала «Я». Вкратце о себе:
Я родился в 1924 году. В 1942 году меня призвали в армию и отправили на Ленинградский фронт. В это время Ленинград был уже в блокаде. Ладожское озеро было «Дорогой жизни», по которой в город завозили продовольствие из «Большой земли». Десятки машин ехали ежедневно по замерзшему озеру. Ежедневно дорога обстреливалась из артиллерийских орудий и подвергалась бомбежкам с самолетов, и каждый день десятки машин проваливались под лед. Баржи, катера перевозили по незамерзшему озеру людей и продукты. Они также ежедневно подвергались бомбежке и тонули.
Несмотря на все это, в город сплошным потоком по «Дороге жизни» шла продовольственная помощь и эвакуация населения. В городе не было ни воды, ни света. Река Нева была единственным источником, где можно было взять воду. Но добраться до Невы большинство людей не имело сил. На улицах лежали сотни трупов людей умерших от голода и холода. Город-герой выстоял. Я принимал самое активное участие в прорыве блокады Ленинграда. Был пехотинцем. Был тяжело ранен 23 февраля, 1943 года. Лес, снег, мороз, Синявские болота и все участи войны пришлось пережить мне, восемнадцатилетнему парню. Разве мог я в те далекие годы думать, что через десятки лет я, живя в Бруклине, буду писать стихотворение в прекрасный журнал «Я».
С уважением,
Марк Стерлин, участник и инвалид ВОВ.
Поезда идут на север,
Бесконечный стук колес,
И меня, я был в вагоне,
Поезд к Ладоге все вез.
Все в телячьем мы вагоне,
От буржуйки только дым.
Люди, стоя на перронах,
Улыбались молодым.
Едем в город осажденный,
Чтоб в боях блокаду снять.
Едем в город Ленинград.
Если б раньше, был бы рад,
Но сейчас идет война,
По дороге нас бомбят.
И чем ближе к Ленинграду,
Легче тем попасть снаряду
В молодых совсем солдат.
Вот она «Дорога жизни»
Озеро весь день штормит,
С самолета нас бомбит
С черным знаком «Мессершмитт».
Ладога вот-вот замерзнет,
И хотелось нам скорей
До морозов, холодов,
Плыть быстрей средь этих льдов.
Баржа плыла под обстрелом,
Покрываясь льдом и снегом,
С баржи виден Ленинград,
И я, мокрый и замерзший,
Берегу другому рад.
Рядом плыла баржа с хлебом,
Баржу эту разбомбили,
Нас едва не потопили.
Сразу фронт. Передовая.
Самолетов гул сплошной
Артиллерия стреляет,
И пошли мы сразу в бой.
Пуль трассирующих блеск,
Слышен рядом сучьев треск.
А потом «Катюши» били,
Чтобы легче нам, пехоте,
Всем частям и нашей роте
Продвигаться всем вперед.
Ждал побед от нас народ.
И опять бои, атаки,
Пуль трассирующих сотни,
С двух сторон туда, сюда.
И скажу, такого ада,
Я не видел никогда.
Это было в январе.
Восемнадцать было мне.
Нас с восторгом поздравляли,
Что блокаду мы прорвали,
Не большой хотя участок,
Тут к большой земле открыли,
Немцам в город путь закрыли.
Чин ефрейтора мне дали
В красноармейскую вписали.
Чин, конечно, не большой,
Ну, ефрейтор, кто такой?
На погоне одна лычка
Вшита, словно перемычка.
Ни больших, ни малых звезд,
Лычка, чтобы различать
Как ефрейтора встречать.
Я же все не генерал,
Честь никто не отдавал,
И потом опять шел бой
И опять «Вперед!» кричали.
Ну а Мгу* все же не взяли.
А Синявские болота,
Для нас были как ворота.
Мы болота обошли,
На опушке бой вели.
Перебежки и бросок
В рот попал мне льда кусок.
Река Тосна то была
Битва на реке той шла
Немцы с ходу нас бомбили,
И куда же наши били?
Как стреляли и куда,
И сейчас не знаю я.
Разобраться трудно с ходу
Видимо, стреляли в воду.
На войне, как на войне
Прострелили ногу мне.
Словно плеткой кто железной
Стеганул, и кровь пошла.
Я подумал, смерть пришла.
Бой все шел, кругом стреляли,
Я сознанье потерял,
И как пласт на снег упал.
В госпитале, в Ленинграде
Я полгода пролежал.
Гипс от пяток до груди,
Не сиди и не ходи.
Костыли мне в руки дали,
С армии совсем списали.
Был ефрейтор на войне,
Ордена давали мне.
А потом еще медали
Грудь солдата украшали.
«Оборона Ленинграда»,
Дорога эта награда.
«За заслуги боевые»,
Есть медали и другие.
Их пятнадцать у меня.
Не ношу награды я.
Не молод я, так что же делать
Какой уж есть, таким и быть
Хочу, чтоб возраст и здоровье
Мне помогли еще пожить.
Чтоб рано утром просыпаясь
Я видел солнышко в окне
И чтобы ужасы блокады
Не снились ночью больше мне.
Марк Стерлин.
*Мга — железнодорожная станция на пути Ленинград-Москва.
Ред.: Присоединяемся к поздравлению Марка и желаем всем тем, для кого 23 февраля остается праздником, здоровья и счастья. Низкий поклон вам и искренняя благодарность за то, что своей кровью вы подарили нам победу.
|